• Нравится
  • 15

Джоан Роулинг беседует с Лорен Лаверн: «Успех ощущается совсем не так, как ты того ожидаешь»


Джоан Роулинг — автор 15 книг, в том числе семи романов о Гарри Поттере, книги «Случайная вакансия» и трех детективных романов, написанных под псевдонимом Роберт Гэлбрейт. По её первому киносценарию, основанному на книге «Фантастические звери и места их обитания», в настоящее время снимают фильм. Она также работает над пьесой под названием «Гарри Поттер и проклятое дитя», которая будет поставлена на лондонской сцене в июне следующего года и покажет нам Гарри в роли взрослого отца троих детей.

Лорен Лаверн – теле- и радиоведущая, которая раньше была солисткой группы «Kenickie». Сейчас ведет утреннее шоу на канале «BBC 6 Music». Также является одним из основателей и директором вещания сайта «the Pool».

Представляем вам сокращенную запись беседы этих двух женщин.

Встреча Роулинг и Лаверн состоялась хмурым днем в восточном Лондоне. Лаверн впорхнула в комнату, выкроив некоторое время между своим шоу на радио и церемонией награждения. Роулинг степенно приехала на такси из западного Лондона (сама она автомобиль не водит). Вживую они встретились впервые, хотя не раз лайкали друг друга в «Твиттере», где у Роулинг более 6 миллионов фолловеров, а у Лаверн – около 380 000. Роулинг захотела встретиться с Лаверн, потому что, как она говорит, видит в ней «умную, забавную женщину моего типа» (а еще – имя, которое производит сильное впечатление на её 22-летнюю дочь Джесс). Лаверн, в свою очередь, глубоко погружена в истории о Гарри Потере вместе со своими сыновьями восьми и пяти лет. Женщины сразу поладили. Лаверн с диджейской сноровкой заполняет паузы в разговоре, а Роулинг – застенчивая и куда менее открытая перед камерой – со временем смеется всё громче и дольше. Она показывает фотографию своего 12-летнего сына в телефоне и вспоминает единственную фотосессию, которая ей понравилась (ту, на которой Энни Лейбовиц заставила её смыть весь макияж и снимала её с горящей книгой – «я люблю огонь»). Они много о чем поговорили, и вот что у нас в результате получилось…

Джоан Роулинг беседует с Лорен Лаверн: «Успех ощущается совсем не так, как ты того ожидаешь»


Ладно, давай поболтаем. Кажется, мы с тобой станем частью серии статей о том, как умирает искусство беседы. И я не уверена, проиллюстрируем ли мы этот материал или…
Давай докажем им, что они ошибаются!

Думаю, для начала стоит выяснить, какие разговоры тебе нравятся. С кем бы ты хотела поговорить больше всего?
Ну, это очень банально, но мой муж, безусловно, является моим лучшим другом. Еще моя сестра. У меня узкий круг общения. Лучше всего небольшая группа людей, которых я очень хорошо знаю. Тогда у нас бы получился содержательный разговор. Я не хочу дискуссий, хочу самую обычную беседу о вещах, которые действительно меня волнуют.

Я ужасно веду светские беседы.
Не думаю, что могла бы дружить с кем-то, кто вел бы их хорошо.

Помню, однажды мне пришлось вести беседу с одним членом парламента. Это было ночное ТВ-шоу, и туда принесли завтрашние утренние газеты. На первой странице там было изображение собаки. Ну, ты знаешь такой тоскливый вид, с которым эти шикарные люди говорят о животных? Это одна из вещей, которые я никогда не понимала. Я даже не знаю, как на это реагировать. Так же, как когда люди начинают всерьез обсуждать маршрут, которым они сюда добирались.
Ну, я не могу водить машину, поэтому я даже хуже. Кто-то другой везет меня, а я всегда думаю о чем-то своем.

Мы с подружками раз в три месяца проводим «Женский день», потому что нам трудно собраться вместе. У нас есть конкретная дата, когда мы идем куда-нибудь посидеть. И нам приходится засучивать рукава, что успеть повсюду.
Две моих самых близких подруги живут в других странах, поэтому мы ведем себя так же. У нас прямо есть повестка дня: мы должны пойти туда-то и туда-то.

А мы обязательно заранее обсуждаем то, что собираемся обсуждать дальше. Вроде бы в шутку, но такие разговоры помогают решать мировые проблемы. Еще я постоянно разговариваю с мамой. Недавно обсуждали менопаузу. Она сказала, что на самом деле всё не так плохо, просто твой уровень тестостерона растет, когда ты становишься старше.
Тебе же еще далеко до менопаузы!

Да, но я хочу знать, к чему готовиться.
Мне слегка неприятно об этом говорить, потому что настроение сразу ухудшается, но моя мама умерла до того, как достигла менопаузы. Так, мне срочно нужны мои подруги, чтобы поговорить об этом.

Недавно я писала о том, как люди выглядят в 40 лет. Мне 37, и пора решать, как подступаться к этой дате.
А мне понравилось мое 40-летие. Смотри, в молодости у меня не было ничего хорошего. А теперь я чувствую, что становлюсь всё счастливее и счастливее. Словно достигла своей вершины.

Я всегда в душе была старушкой.
Вижу это в тебе, но по-прежнему думаю, что в молодости ты была лучше меня.

Ой, не знаю. На самом деле, на каждом плече у меня сидело по безудержному гедонизму. Я с нетерпением жду своего 40-летия, чтобы понять, кто я такая. Но это прекрасное время, особенно с детьми.
Я не собираюсь спрашивать, будешь ли ты еще рожать детей, потому что это нетактично. Но самой мне хотелось бы иметь их больше, если бы я сейчас была моложе.

В самом деле?
Да, определенно. Но когда я рожала своего младшего, мне было 39, так что мне пришлось поставить на этом точку. Думаю, мне и так повезло, у нас трое удивительных детей. Хотя я не зарекаюсь.

Тоже не могу представить, чтобы я зареклась от такого. Всегда думала, что в этом вопросе главное – радость неожиданности. А вообще весь опыт общения с детьми – это полный сюрприз. Никакого контроля, из них всё равно получится не то, что ты хочешь.
Абсолютно.

Хотела поговорить с тобой об именах, потому что у тебя с ними явно особые отношения. Ты не только пишешь под разными псевдонимами, но и герои у тебя обычно имеют такие замечательные, по-диккенсовски гармоничные имена.
Знаешь, наши букмекеры принимали ставки из расчета 100 к 1, что я назову сына Волдемортом. 100 к 1! Стоило, наверное, принять вызов. Но ты права, имена действительно важны. Выбор псевдонима для Роберта Гэлбрейта стал большой проблемой.

Джоан Роулинг беседует с Лорен Лаверн: «Успех ощущается совсем не так, как ты того ожидаешь»

И как же ты справилась?
Ну, когда я была ребенком, то хотела, чтобы меня звали Элла Гэлбрейт. Так что я подумала, что могла бы стать Л.А. Гэлбрейт. Но потом не захотела использовать инициалы.

О, да ты прямо раскрыла страшный секрет.
Да, а еще оказалось, что есть такой Дж.К. Гэлбрейт, известный экономист. Правда, он обнаружился только после того, как я уже выбрала имя Роберт – в честь Роберта Кеннеди, лучшего, в моем понимании, политического деятеля.

Вижу, что тут нет никаких случайностей.
А потом я разослала рукописи множеству издателей. И одно небольшое издательство дало согласие, благослови их бог. Потом, правда, книгой заинтересовались в «Little, Brown», так что… Для такого маленького издательства это был бы слишком большой секрет.

Можешь себе представить день, когда решила бы открыть им свой секрет?
Это становится всё сложнее, но я мечтала успеть выпустить 2 или 3 книги прежде, чем правда выплывет наружу.

Я подумала, что имя помогает тебе работать с героем, влезть в его шкуру.
Ты имеешь в виду выбор мужского псевдонима? Когда я пишу, то чувствую себя бесполой. Пол вообще не влияет на мой текст. Но это давало огромную творческую свободу – думать, что никто не знает, что это я. Каждое письмо с отказом вызывало во мне сильнейшее волнение, ты даже не представляешь, насколько сильное. Это было так по-настоящему – вот что такое писательство на самом деле. Был один издатель, который сказал: «Смотри, нам это понравилось, но мы только что взяли другого парня, который работает на схожей территории». Я была в восторге! Не собираюсь утверждать, что это было волнение новичка, потому что это не так. Любой новичок тут же начнет кричать: «Вам это понравилось, так почему вы не хотите взять книгу?». А я просто ответила: «Вам это понравилось! Это здорово!». Жаль, что всё это не продлилось чуть дольше.

Но разве у тебя не было 12 отказов на «Гарри Поттера»?
Знаешь, я читала в разных местах различные цифры, так что уже не уверена в точном числе. Но сколько-то было, да.

И они тебя не задевали? Почему ты не сдалась?
[Долгая пауза] Это отличный вопрос, потому что, знаешь, я тогда совсем не была ни в чем уверена. Но я хотела этого так сильно, что не собиралась сдаваться. Не думаю, что еще когда-либо ощущала такой же восторг, как в тот момент, когда поняла, что мою книгу опубликуют.

И как ты об этом узнала?
Мне позвонил мой агент и … был очень сдержан! Один издатель уже продержал книгу у себя целых полгода, дав мне надежду, а потом отказал. Я была уничтожена. Тогда [мой агент] позвонил мне и сказал: «Ну, „Bloomsbury“ её хочет». Так походя, вскользь. Не понимая, что вернул меня к жизни. Потом мы долго молчали, и я наконец просто сказала: «Так… ты говоришь, что меня собираются опубликовать?». Я была вне себя от радости.

Ужасный, должно быть, момент для тех, кто тебе отказал.
Ну, как ни странно, первый издатель, который в свое время отказал в публикации «Гарри Поттеру», написал грубый отказ и Роберту Гэлбрейту. Так что я думаю, можно сказать, что я никогда не буду писать для них.
Мои книги им точно не нравятся, в каком бы образе я перед ними не представала. [Смеется]

Всё еще нет, ага? Да пойми уже намек, Роулинг!
Нам не нужна ваша кровавая поэзия!

Ладно, но вопрос был в том, почему ты в него так верила.
Знаешь, сейчас я уже могу признаться, хотя долго время стеснялась это сделать. Но я не очень верила в перспективы Гарри, понимая, что будет очень сложно убедить кого-то взять его, потому что книга просто не подходит для публикации. Люди говорили, что детские книги должны быть вдвое короче. А еще такая старомодная тема – интернат. Я всё время мучилась мыслями, как трудно будет уговорить кого-нибудь его опубликовать, но была уверена, что если получится, то людям обязательно понравится.

Удивлена тем, сколько у тебя подтверждений твоего успеха. Читала твою страницу в Википедии…
Боже, ты её читала? Я её никогда не открывала. Читала твою.

Хорошая работа, Джо.
Ваше здоровье, Лорен.

Никаких спойлеров, но как же ты, черт побери, так далеко ушла от традиционных единиц измерения успеха?
[Смеется]

Ты даже получила орден Почетного легиона, как тебе вообще с этим живется?
Странно, что ты меня об этом спрашиваешь, потому что всего четыре дня назад я написала ответ в новой книге Роберта Гэлбрейта. Когда вы встретитесь с моим детективом в четвертой части, он как раз будет размышлять над тем, что успех ощущается совсем не так, как ты того ожидаешь. Некоторые люди полагают, что ты сидишь и прямо-таки купаешься в лучах славы. Но я прекрасно помню, как через неделю после заключения контракта с американским издателем мне позвонила одна из лучших подруг и сказала: «Я думала, что твой голос должен звучать более счастливо». Со стороны всё, наверное, выглядело удивительно. Но в своей квартире, где я по-прежнему оставалась матерью-одиночкой и даже не знала, к кому обратиться, чтобы мне сделали укладку перед фотосессией, я чувствовала себя подавленной. Впервые в жизни я могла бы купить дом, который стал бы крепостью для дочери и меня, но всё, что я чувствовала, это: «Следующая книга может до этого не дожить». Так что я сумела превратить эту удивительную победу в трагедию и наслаждалась ею не меньше 5 дней.

Джоан Роулинг беседует с Лорен Лаверн: «Успех ощущается совсем не так, как ты того ожидаешь»

Похоже на «синдром боязни большого дома», который меня немного пугает. Многие из моих ровесников делали удивительные вещи, но потом отошли в сторону, а я продолжаю пыхтеть, за что-то бороться. Словно преступник, отбывающий наказание: продолжай работать, склони голову. Самое страшное во всём этом, что видимая часть успеха заставляет тебя вести себя иначе и продолжать работать. И ты не знаешь, за что хвататься.
Да, думаешь, что сделала нечто для себя естественное, потом всё меняется и начинает казаться очень неестественным. И ты пытаешься восстановить связь с этой вещью, ведь всё было нормально буквально пять минут назад.

Угу, а теперь сделай это снова! Но мир Гарри Поттера – это целая вселенная, которая, судя по всему, явилась к тебе сразу во всей красе.
В этом есть доля правды. Это было похоже на калейдоскоп, и я смогла увидеть множество деталей этого мира. Конечно, сюжет всех семи книг пришел ко мне не сразу, но основные моменты уже были известны.

И сколько из этих миров ты можешь держать у себя в голове одновременно?
Думаю, что продолжаю эксплуатировать его и по сей день. Сейчас я работаю над пьесой, которая будет невероятной. Могу уверенно говорить об этом, потому что сотрудничаю с Джеком Торном и Джоном Тиффани, и вместе мы стараемся сделать историю, которая доставила бы всем много радости. Я дала им много своего материала, и мы работали вместе. Но этой мой первый театральный опыт, так что если получится, это, скорее, будет заслуга Джона.

А что там по поводу киносценария? Он у тебя тоже первый?
Я всегда знала, что «Warner Bros.» хочет сделать что-то с книгой «Фантастические звери». Так что я подумала, что будет лучше сказать им, какая у меня на этот счет идея. В общем, я написала сценарий без всякой далеко идущей цели. Знаю, что это звучит как невероятное лукавство.

Вроде как Уитнейл отправился в отпуск по ошибке (похоже на отсылку к фильму «Уитнейл и я» — прим. перев.).
Ну, если ты на это намекаешь, то там не было никаких несчастных случаев. Но я допустила эту роковую ошибку, позволив себе подумать: «Интересно, на что бы это было похоже?». Результат получился весьма жалким. Но мы по-прежнему здесь, и теперь я написала его правильно. Незабываемый опыт, который многому меня научил.

Моим любимым фактом о «Гарри Потере» является то, что один итальянский университет просил детей прочитать книгу, а потом измерял уровень их эмпатии и пришел к выводу, что чтение его повысило.
Читала об этом.

Знаю, что читала, и уверена, что тебе это понравилось.
Конечно, понравилось! А кому бы такое не понравилось? Как-то вечером я сидела в баре с друзьями, и один из них сказал мне: «Книга по-прежнему так много значит для этих двадцатилетних!». А я сказала, что понимаю их, потому что знаю, как много для меня значит лично познакомиться с Моррисси.

Ты была фанаткой «Smiths».
Очень большой фанаткой «Smiths». Люди, которые что-то значат для вас в 16-17 лет, остаются с вами на всю жизнь. Так что я очень хорошо понимаю, почему человек, который в 13 лет балдел от Гарри Поттера, и в 21 не прочь поговорить о том, на каком факультете он бы учился в Хогвартсе. Я не думаю, что таких людей можно назвать инфантильными. Это ничуть не более инфантильно, чем мой восторг от встречи с Моррисси. Со мной тогда была моя сестра, и она сказала: «Опусти. Свою. Руку». Я всё ходила и держала её вот так… [показывает руку, протянутую для рукопожатия].

Совсем как Далек (внеземная раса мутантов из британского научно-фантастического телесериала «Доктор Кто» – прим. перев.).
Я сказала: «Морисси коснулся меня!». А она ответила: «Знаешь, ты выглядишь просто глупо». Я встретила его в такой странной ситуации, в Harvey Nichols (британская сеть люксовых магазинов одежды, еды и вина – прим. перев.). Мы оба присматривались друг к другу, подходили всё ближе и ближе, а потом одновременно протянули друг другу руки. Самое потрясающее было то, что Моррисси знал, кто я такая. Хотела бы я вернуться к себе 16-летней, которая лежала в темноте с зажженными благовонными палочками и слушала «Heaven Knows I’m Miserable Now», и сказать ей: «Ты встретишь его! И он будет знать, кто ты!».

Его роман на днях получил Bad Sex Award (дебютный роман Моррисси «List of the Lost», букв. «Список погибших» или «Список пропавших без вести» получил антипремию, которая вручается за худшее описание секса в художественной литературе – прим. перев.). Думаешь, за дело?
Пока его не читала. Я сейчас читаю «Династию» Тома Холланда. Потом по плану новый роман Маргарет Этвуд. Моррисси, наверное, будет следующим.

Хотела спросить тебя о деньгах, потому что женщины часто о них говорят. Что ты узнала о них теперь, когда побывала и в крайней нищете, и в списке самых богатых людей мира журнала «Forbes»? Правда, потом ты оттуда вылетела, потому что слишком много отдавала на благотворительность.
Да, было дело. Думаю, у меня был очень необычный опыт, потому что я побывала на всех уровнях благосостояния, какие только возможны. У моей семьи никогда не было много денег, но совсем без них мы не оставались. Единственный уровень, который я пропустила (или, возможно, он у меня длился всего пару недель) – это жизнь среднего класса. Остальное я прошла.

Поезд идет без остановок, «Хогвартс Экспресс» следует мимо этой станции!
Я как раз была примерно на этой станции, когда подумала: «Хорошо, если я продолжу работать, у нас всё будет в порядке, мы в безопасности». И тут вдруг – бац! И я подумала: «Такого я не ожидала». Как будто проскочила, не заметив, какой-то указатель. Трудно говорить об этом людям, потому что найдутся миллионы желающих пнуть тебя, едва ты скажешь, что это было страшно. Но это действительно было очень страшно.

Ты не думаешь, что могла бы с этим справиться?
Не знаю, что могла бы делать со всем этим. Я не знакома ни с кем, кто бы испытывал нечто подобное. И это одна из причин, по которой мне хотелось познакомиться с Опрой Уинфри…

[в диктофон] Опра сегодня не доступна.
[смеется] Мне на самом деле понравилось давать ей интервью, потому что мы свободно могли завести такой разговор. Она ведь из тех, кто вырос в небогатой семье, а потом вдруг на неё свалились большие деньги, а поговорить об этом не с кем. Много ли ты знаешь женщин в таком положении? Она сказала мне: «Ты смирилась с тем, что теперь всегда будешь богатой?», и я ответила, что определенно нет. Тогда я спросила её: «А ты?», и она сказала: «Да, теперь я знаю, что у меня всегда будет много денег». Такой вот удар ниже пояса. Когда я ждала своего сына, то испытывала прямо-таки иррациональное беспокойство по поводу денег. Думаю, тогда это было связано с общим стрессом – у меня как раз выходила книга, да и ребенок был на подходе. Возможно, я просто подсознательно вернулась в прошлое, когда во время предыдущей беременности была действительно бедной. Я словно вновь стала той собой, которая паниковала, что ей не на что будет одеть ребенка.

Когда я была маленькой, мой отец был ученым, а мама преподавала в колледже. Оба они вышли из бедной среды, и маму жутко раздражал пустой буфет, он напоминал ей о прошлом. А мой папа вообще не может ничего выбросить. Но вот что интересно, у тебя эта тема звучит в каждой книге: есть богатые и есть бедные, а есть кто-то, кто болтается где-то посередине.
Да, верно. Видимо, эта тема меня сильно волнует. Пару лет назад я встретила человека, который вырос в семье с огромным количеством денег. И он сказал мне мимоходом: «Вы знаете, деньги в жизни – не самое главное». Это верно, но в то же время и показывает его полную неосведомленность о таких вещах. Потому что когда у тебя нет денег, то это совершенно точно важнее всего на свете. Только тот, кому никогда не приходилось беспокоиться по этому поводу, может высказаться подобным образом.

Джоан Роулинг беседует с Лорен Лаверн: «Успех ощущается совсем не так, как ты того ожидаешь»

Думаешь, со славой то же самое? Есть такая туманная вещь, которая прилипает к именам. Потом даешь свое имя чему-то, оно получает твою поддержку и обретает большое значение.
Да. Я стараюсь поддерживать то, что для меня особенно важно, и использую свою возможность громко заявить о чем-то. Я – Президент «Gingerbread», благотворительной организации, поддерживающей родителей-одиночек, и это много для меня значит в силу очевидных причин. Еще есть исследования рассеянного склероза – то, чем болела моя мама. Это трудно, хотя бы потому, что к тебе обращаются по 10 раз на дню. Чувствую себя немного виноватой в том, что не успеваю сделать всё. Но если бы я успевала везде, то превратилась бы уже в подобие «белого шума».

А что насчет узнаваемости? Для меня, например, важно, что все женщины – ди-джеи BBC выглядят немного похоже. Так что если меня кто и узнает, то это будет: «Эй, ты Джо Уайли?». Но я, кстати, заметила, что ты говоришь «С тех пор, как Гарри стал знаменитым», а не «С тех пор, как я получила известность».
Довольно долго мне было трудно жить с этим. Многие годы я мечтала о том, чтобы в один прекрасный день на кассе магазина мне бы сказали: «О, вы написали мою любимую книгу!». Я думала, что в этом случае смогу жить тихой и спокойной жизнью. А оказалось, что папарацци гоняются за тобой, чтобы сделать твое фото в купальнике.

Будучи женщиной, приходится выходить на линию огня.
Точно. Но со временем ко всему привыкаешь, не так ли?

Если тебе это не нравится, если ты сама к этому не стремишься, люди начинают относиться к тебе с подозрением. В обществе бытует мнение, что слава – это великая вещь, апофеоз достижений.
Актриса Лиза Кудроу из сериала «Друзья» как-то сказала: «Тебе кажется, что это будет нежным объятием, но когда доходит до дела, больше напоминает нападение». Я помню, как впервые оказалась на красной дорожке. Вышла из автомобиля и испытала ужас от поднявшегося вокруг шума. Никакой теплой волны любви. Это не значит, что я сама не испытываю теплых чувств к людям, которые создают этот шум, потому что это не так. Но в целом мне было очень страшно.

Но если ты любишь писать, такое внимание должно вроде бы захватывать.
Если ты хочешь стать писателем, ты, скорее всего, довольно замкнутый человек, который не хочет беспокоиться о том, как он выглядит в чужих глазах. А слава, в её современном воплощении, требует совершенно обратного.

Но в Твиттере, кажется, ты себя чувствуешь довольно комфортно.
Там ты можешь вариться в собственном соку. Твиттер является для меня несомненным благом, хотя к нему и прилагаются тролли. Потому что настал момент, когда Гарри обрел такую популярность, что на публичные чтения ко мне приходило по 2 000 человек. Невозможно было ответить на все вопросы присутствующих. А Твиттер мне в этом помог. Теперь никому не нужно покупать билет, чтобы обратиться ко мне напрямую. Это очень демократично.

На твоем сайте Pottermore такой замечательный заголовок: «Ваш волшебный уголок в Интернете». Будь на то твоя воля, ты бы выкинула оттуда всех троллей?
Мой бан никогда не длится долго, потому что я довольно терпима к людям и, хотя и не хочу дружить со всеми, заинтересована в том, что они говорят. Я бы не хотела дезинфицировать свое пространство от таких персонажей. Давай назовем их персонажами. Ты с какого времени в Твиттере?

Примерно с 2009 года. Мне там очень понравилось. Там можно быть дружелюбной, но и сохранять некоторую приватность. До сих пор нахожу его креативным и интересным. Думаю, тебе там не о чем беспокоиться. Хотя порой я думаю, что слишком мало беспокоюсь о вещах, о которых нужно было бы всерьез подумать.
Жизнь слишком коротка. Это ведь так, не правда ли? В твои 20 лет такие вещи, наверное, играли большую роль. Я, возможно, что-то пропустила.

Я подумала, что тебе, наверное, должно нравиться радио.
Я люблю радио.

Да ты бы сама прекрасно смотрелась на радио!
Ну, это мое любимое средство выражения.

Для всех лучших людей это любимое средство выражения. Думаю, особенность радио в том, что оно может быть очень проникновенным, хотя и делать это самым обычным способом. Ты становишься частью повседневной жизни людей. С тобой люди рождаются, стареют, умирают, переживают жизненные трудности, и ты можешь сопровождать их на этом нелегком пути.
Когда я работаю, то всегда слушаю Radio 3, потому что человеческий голос меня отвлекает (радиостанция специализируется на симфонической музыке и джазе – прим. перев.).

Да, когда я сижу в офисе «the Pool», нашего веб-сайта, у меня всегда включен Стив Райх (американский композитор, один из первых авторов музыки в стиле минимализм – прим. перев.). А еще такая странная вещь: стоит мне однажды услышать слова песни, и я потом буду их помнить. Когда я беру у кого-то интервью, в голове у меня играют его песни. Хуже всего было, когда я снимала Анта и Дека для специального рождественского выпуска (сценические псевдонимы пары комиков, сокращения от их имен Anthony McPartlin и Declan Donnelly – прим. перев.). Дело было на лодке в Ньюкасле. Мы с ними пили до 7 часов утра, и это было даже слишком весело, потому что всё это время в моей голове по кругу крутилась «Let’s Get Ready To Rhumble».
У каждого времени своя музыка.

Эту точно недооценили.
Это не так.

Если бы люди заглянули в мой iPhone, они бы не увидели там ничего крутого. Никогда не заботилась о таких вещах.
Мне кажется ты куда круче меня.

Издеваешься?
Нет, ты определенно круче. И это было весело.

Да, это действительно было весело.



Теги:Джоан Роулинг Роберт Гэлбрэйт Гарри Поттер и проклятое дитя

Понравилась новость? Поделись с друзьями!

Смотрите также



Информация
Посетители, находящиеся в группе Маггл, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
Поиск по сайту
Популярные статьи
Опрос
Как вам "Звери"?

Spacer    
Архив
Апрель 2017 (2)
Январь 2017 (1)
Декабрь 2016 (1)
Ноябрь 2016 (5)
Октябрь 2016 (2)
Август 2016 (5)

Онлайн
«    Июль 2017    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31